Отменили смерть

Тут что-то есть:
* стишки
а) старые
б) новый цикл «Сочинение „Город будущего“, которое написал бы человек с бейсбольной битой»

* другие тексты:
) 2 истории о хозяине книжного магазина
) фантомные оли
) роман с глупым названием

* 24 факта обо мне

* пара коммьюнити, на мой вкус забавных, но вполне дохлых.

(Ещё я делал — и мне это кажется очень важным — сайт с порнотекстами «для таких как мы». Там мало, но хорошее. Мне так кажется.)

ЗЫ: если вы правда думаете, что я прекрасен - я хочу переводить художественную и полухудожественную литературу (англ->рус). желательно за деньги.

фонарь учился этому у маяка
на берегу моря, а маяк учился у солнца.
Ты поймешь это по прошествии лет.
(Иегуда Амихай)

В майских сумерках все источники электрического света вдруг стали неимоверно живыми, как дырки в более многомерную реальность.

За последние два дня заметил:
— огромную мачту с прожекторами — натуральный маяк — над путями перед Южным вокзалом; вместе с рельсами и вокзалом это выглядело так, что остановился на мосту над поездами и забыл дышать
— длинные лампы вдоль потолка этого самого автобуса, которые, если смотреть изнути автобуса — отражаются в тёмном стекле точно так, как это делали лампы в коридорах купейных вагонов, в детстве
— красный огонёк на конце мобильной вышки (см. илл)
— ...и каждый фонарь, каждый. Раньше так было только в октябре — когда они двоились в асфальте вдоль широких улиц

Илл:

К Евро-2012 город закупил довольно приличное количество нормальных городских автобусов — широких, низкопольных, с местом для колясок.

С целью, видимо, экономии, автобусы купили подержанные — немецкие, итальянские, испанские. С целью, видимо, адаптации будущих европейских гостей — автобусы не стали перекрашивать и зачищать от надписей, оставив названия фирм-перевозчиков, рекомендации, откуда входить и сколько платить, а во многих случаях — даже рекламные плакаты на немецком.

А на одном из автобусов — № 221, идущем от моего дома к южному вокзалу — остался размашисто написанный во всю длину автобуса, под крышей — его междугородний маршрут.

Вот такой:
Madrid — Las Rozas — Torrelodones — Galapagar — Colmenarejo — Valdemorillo — C. Villalba

(автобус компании Julian de Castro)

UPD: картинка получается странная, если я правильно расшифровал C.Villalba: ( Read more... )

Приснилось (или возникло на границе сна): народ/племя, речь которого фонетически полностью повторяет окружающий мир (при этом фонетика «иероглифична» — каждый звук означает понятие или его часть). То есть фраза выглядит, например, как «[треск ветки] [бульканье] [звук шага] [трески ветки, но другой] [шуршание листьев]».

Интересно было думать о том, что речь их неотделима от всего остального.
И о том, как меняется речь при появлении в мире новых структур и звуков

В этом году решил опять поучаствовать в Нанораймо и попытаться написать очередные 50 тыс. слов.
В результате написал всего 6 с копейками тысяч, зато начал вроде как длинный цикл текстов, который собираюсь продолжить.

В этом цикле мне ужасно нравится выдуманная форма и тема.
Форма «притчи с комментариями» позволяет мне одновременно писать И очень коротко, практически на уровне стиха, И очень подробно, придумывая и воплощая разные чудеса и диковины (кстати, интересно — кто-то уже использовал такую форму для больших текстов? Не могу вспомнить).
Темой же, в общем, можно обозначить «рождение мифологии с точки зрения изнутри неё».

Такие, примерно, дела. Четыре первые истории, напоминаю, здесь (опечатку в названии сообщества считать опечаткой, а не чем-либо иным):
I. Людмила Борисовна С., бывший работник жэка, ищет одно старое воспоминание, и находит его, хотя и с некоторым трудом
II. На остеклённом балконе четвёртого этажа обнаружен туристический рюкзак и за ним идёт охота
III. Я беседую с охотниками за ничем, направляясь в места для пожилых и инвалидов и пытаясь узнать дорогу
IV. Стас З., бывший охранник круглосуточного супермаркета, назначенный дежурным на стоянке группы в университете, выполняет ночной обход

Внезапно:
«Мэри Поппинс (книжная, не из кино) — идеальная модель мистического учителя» (написал я полтора года назад, читая книжку старшей дочери)
«Трэверс была в дружеских отношениях с Альфредом Орэджем, издателем эзотерического журнала New Age. Орэдж в 1938 году познакомил её с Георгием Гурджиевым. Притягательность личности русского мистика делает Памелу Трэверс его верной ученицей. Она принимает участие в работе многих групп его последователей, встречается с Кришнамурти, занимается сравнительным религиоведением в его эзотерическом варианте, ища и находя сквозные мифологические мотивы в учениях, отдалённых друг от друга во времени и в пространстве.» (кагбэ говорит нам Википедия)

То есть, конечно «что и требовалось доказать». Но непонятно, удивляться ли собственной проницательности, либо, напротив, невежеству.

Выкладываю истории, написанные в рамках нанораймо, в отдельное сообщество: hanters_nano.
Под катом, потому што а) многабукаф и б) сложная вёрстка [которую ЖЖ не полностью воспроизводит — в левой колонке текст должен быть крупнее, чем в правой, типо текст + комментарии]

Внезапно приснилось занятное: будто бы землёй управляют боги (или другие существа), связанные с часовыми поясами. То есть, например, в часовом поясе Гринвича (GMT) это 24 определённых бога; а в поясе GMT+1 — один из них заменяется на какого-то нового, в поясе GMT+2 — заменяется второй и т.п.

Так выходило, что у каждого часа есть свой покровитель и своя сущность, и в разных часовых поясах эти сущности разные. Во сне покровители времени объясняли мне сущность своей работы каким-то очень наглядным способом — особенно красиво выглядел танец, который они устраивали при переводе времени с летнего на зимнее и обратно.

Помнится, эту стройную картину, как и настроение моих собеседников, ужасно портили всевозможные правительственные решения по отмене и отмене отмены переходов на летнее-зимнее.

Упоминания о Венесуэле, живущей в часовом поясе −4:30, вызывали у них священный ужас.

Решил внезапно попробовать написать ещё 50 тысяч слов в рамках соответствующего приятия мер даром что после прошлого раза зарёкся; а также зачем-то разослал по издательствам предыдущие 50 тысяч.

Кроме того был в Киеве, видел Киев и слышал В.Полозкову, которая, вооружённая собственной группой, вот прямо даже отдельное культурное явление.

Такие дела.

...с циклом стишков circa прошлого ноября: http://polutona.ru/?show=1029135911

Стараниями Анастасии sgt_pepper Афанасьевой, за что и благодарен многократно.

«Тематическая классификация и распределение фольклорно-мифологических мотивов по ареалам. Аналитический каталог»

кажется, там написано всё, что [мы] могли бы написать. или нет.



via pirson (via prometa)

Неожиданно для себя взял и прочитал «Улисса».

«он такой большой и неуклюжий, как океан. или, может, как носорог. невозможно же не засматриваться.»macide


Пара разрозненных мыслей (РМ):

РМ1: Есть такой фильм «Мужчина в поисках эротики», который (лично у меня) вызывает ощущение «Человек пытался снять идеальный фильм о своём понимании эротики, а снял — о том, как он это понимание ищет и не может найти» (т.е. это в какой-то степени «об экзистенциальном поражении»). «Улисс»+комментарии к нему, по аналогии, мне иногда казались книгой «мужчиной в поисках литературы» — задуманной, как «исчерпание литературы и всего что она может сказать о человеке» и являющейся скорее отрицанием, чем воплощением, изначальной задумки.
РМ1.1: ...при этом многочисленные отклонения от поставленных задач и выход за самовозведённые заборы таки делают её литературой, а не доказательством теоремы/учебником стилистики (мне интересно это сравнивать с Переком, который свои ограничения ставил по-другому и с другими целями и чётко им следовал; при этом Перек мне всё же существенно ближе)
РМ1.2: ...на этом фоне поразительное впечатление производят некоторые эпизоды, действительно исчерпывающе точные стилистически и в воспроизведении потока неосознанности

РМ2: Если, например, уподоблять роман архитектурной форме, то «Улисс» напоминает целый небольшой город: здесь планировалась парадная площадь, а получился рынок, чёткий рисунок улиц, бывший на плане, в реальности угадать тяжело, есть совершенно волшебные места (причём часть из них возникла против воли архитекторов), общественные туалеты и трамвайные линии воткнули где место было...

(ещё совершенно прекрасные комментарии Хоружего, без которых читать почти невозможно, — помимо информативности и незанудства, в общих комментариях к главам, в них изредка проступает очень обаятельная «фамильярность» по отношению к автору, на которого потрачена большая часть жизни: «И эту слабую аналогию автор предлагает нам считать гомеровым соответствием эпизода? Ну уж увольте!»)

Вернувшись с випассаны полтора года назад, я попытался с налёту разобраться в отношениях с буддистской системой ценностей, сочтя её неблизкой и даже вредной.

С тех пор моё понимание «всех этих вещей» претерпело очень серьёзное изменение, и я бы хотел «отдать долг» (учитывая, что та моя «мудрая притча» расползлась по форумам и блогам как «объяснение, чем плох буддизм» — моей карме это нравится, но не очень).

Так вот. 16 апреля 2010 года я написал следующее:

С чем у меня возникла важная (и, как выяснилось, нужная) проблема — с основами буддизма, как они были изложены на лекциях (я крайне слабо образован в этой области, но если верить этой статье Википедии, основ Гоенка не искажает): жизнь есть страдание; источник страданий — влечением и отвращением (привязанность и ненависть); нужно избавиться от влечения и отвращения, чтобы избавиться от страданий, выйти из колеса перерождений (сансары) и достигнуть нирваны. Ну, это, вероятно, крайне примитивный уровень понимания, но какой уж есть.

[...]

Представьте себе огромный танцевальный зал. Толпа. Звучит музыка, надо танцевать. Музыка непростая (допустим, сложный барабанный ритм или, наоборот, вальс; в общем, дискотечный способ «танцевать» здесь не прокатит). И вот, ты там чего-то себе дёргаешься, пытаешься хоть в какой-нибудь такт попасть, пыхтишь, потеешь, все толкаются, наступают на ноги, со стороны это наверное выглядит довольно убого.

Приходит буддист и говорит: «Слушай, чувак! Ну что ты мучаешься! Тебе же все ноги отдавили, ты запыхался, со стороны смотришься инвалидом... (А ещё, скажу тебе по секрету, когда мелодия закончится, то будет не отдых, а следующая мелодия) Так давай, прими мудрое решение — стань под стеночкой, и стой спокойно, наблюдай, сам не мучайся и других не мучай (А в перерыве по стеночке, по стеночке — и вон из зала)» Вот чем мне представляется осознанность и просветление в буддистском смысле.

А то, к чему я для себя стремлюсь, тот тип осознанности и понимания мира — это научиться по-настоящему слышать музыку и по-настоящему здорово танцевать, чтобы всё время чувствовать всем телом, как здорово я танцую.

В общем, если взять предельно упрощённую концепцию «жизнь есть страдание, источник которого — влечение и отвращение, и нужно от них избавиться, чтобы избавиться от страдания», то сейчас я её понимаю следующим (и только следующим образом):

— Любому переживанию можно отдаваться целиком, на животном, по сути уровне — идёт ли речь о боли, страдании, любви, чтении, танце, сексе, поездке в маршрутке и страдании от жары и духоты.
— А можно — сохранять сознание, видеть «контекст мира, в котором это всё происходит, и себя в этом контексте, и всё остальное».
— «Терять себя» в ярком переживании как раз считается более правильным, общим местом: влюбляться, целоваться и купаться надо «не помня себя».
— Но мне теперь кажется, что именно непрерывное осознание происходящего, на бытовом уровне говоря, увеличивает радость (и даёт новые возможности).

А свою давешнюю тацневальную метафору я перестроил бы нынче так: Можно танцевать «как под кислотой» (метафорической или реальной), размахивая всеми конечностями и вообще тащиться и угорать, а наутро проснуться с тяжёлой головой и мыслью что «не помню, что было, но было круто» — но можно ведь и понимая-ощущая-осознавая, как движется каждая часть тела и каждая мышца, как это движение вплетается в музыку и движение окружающих, и наутро всё ещё чувствовать тот же танец внутри себя. — и вот второй вариант, кажется, вполне в мире с тем условным «буддизмом», с которым я когда-то спорил.

PS: я осознаю, что уровень всех этих «откровений» граничит с плинтусом, но по крайней мере мне есть теперь куда поставить ссылку с фразы «я ошибался» в апдейте старого поста. Или же «Я отдаю себе отчет в том, что все нижеприведенное, может быть, и не обладает большой художественной ценностью. Но условия моей духовной жизни таковы, что если бы я все это не написал, я бы перестал себя уважать.»

В подвальных помещениях, как правило, полно призраков, многие из них стекли сюда из других мест, как отравляющие газы заполняют бомбоубежища.

Но всё же большинство призраков — местные, это призраки тех, кто здесь умрёт, чаще всего — сгорит при пожарах. Ведь в подвальных помещения, как правило (точнее — всегда) беда с пожарной безопасностью: запасными выходами, узкими лестницами основных выходов, огнеопасными отделочными материалами (а также беда с неподкупностью инспекторов пожарной охраны, но это не та тема, которую интересно развивать).

И вот те, кто в будущем сгорят при пожарах, в подвальных мини-типографиях, рок-клубах, книжных магазинах, магазинах парфюмерии и модных кофейнях, а также и те, у кого здесь случится инфаркт, и врачи скорой не смогут вовремя вынести тело по тёмным лестницам с полуметровыми ступенями, и те, кто провалится на улице в ямы у подвальных окон и будет лежать несколько дней, не в силах выбраться — все они здесь, сейчас, голые, мокрые, в резиновых шлёпанцах, стоят неподвижно, как в душевой пионер-лагеря, наблюдают за посетителями ещё существующих заведений, смеются.

Дело в том, что каждый призрак после смерти живёт обратно, назад во времени, только поэтому их никто не видит, твой призрак доживает от дня твоей смерти до дня твоего рождения, приходит в роддом и снова становится тобой.

Я вот мыслю, что современный казуальный нарратив повседневное искусство рассказывания историй наиболее ярко выражено в «новых хороших» сериалах, особенно сюжетных (претендующих на то, что рассказывают некую цельную историю).

И это обстоятельство кажется мне для нарратива весьма трагичным: неплохо (в мелочах) рассказанные истории — «в крупном» они следуют за рейтингами, прихотями актёров и продюссеров, увольнением и наймов сценаристов — и вплоть до закрытия истории на середине (или наоборот, растягивания особо удачного кота до 4-5 длин хвоста).

Конешно, есть точно так же просчитанная «коммерческая литература» — но в ней нет этих непрерывных влияний на тело истории по мере рассказывания.

---

Unrelated note: для меня удивительно, что до сих пор не существует публичного процесса создания «заведомо комерческой литературы» — как делаются голливудские блокбастеры (Сюжет такого-то, проработка персонажей такого-то, диалоги такого-то, режиссёр такой-то: «О, я знаю этого чувака, который тут диалоги писал — у него всегда клёво получается!»). То есть не исключено, что процесс на самом деле так и идёт — но зачем его тогда заметать под коврик и назначать автором одного человека?

Съездил на день в Киев, послушать, как Линор Горалик читает новую книжку: «Устное народное творчество обитателей сектора М1 (Сборник фольклора, бытующего в секторе 1 одной из обитаемых зон ада (зоны М).)»

1.

Линор совершенно удивительная.

Она кажется очень закрытым человеком, хотя легко и подробно отвечает даже на самые дурацкие вопросы интервьюеров и зрителей.

И в то же время, из всех, чьи тексты для меня важны, она кажется наиболее уязвимой — по текстам.

Она говорит, что ад — это когда ты знаешь, что ты в аду, и что это навсегда. «Не до смерти навсегда, а навсегда — навсегда».

Она говорит, что надеется больше никогда не думать о том, про что эта книга.

Она говорит «...Наивный праведник никогда этого Господу не простил».

Она говорит: «...Игра обычно заканчивается тем, что все участники оказываются в аду. В этот момент правила игры меняются».

Она говорит «От Наполеона осталась красивая легенда о полководце, ёбнутом на голову».

Она необыкновенная.

Она из тех людей, с кем хотелось бы проговорить несколько дней к ряду — но ты, конечно, никогда не решишься.

2.

В Киеве, помимо прочего, видел:
- рекламу медицинского кислорода в душном вагоне; судя по рекламе, потребление кислорода из небольших цветных бутылочек планируется сделать модным трендом
- двух толстых мальчиков в футболках с надписью RUSSIA, фотографирующихся в обнимку с бронзовой истощённой девочкой на мемориале Голодомору (культурологически как-то чересчур, нет?.. но что сделать, если они там действительно фотографировались?)
- букинистов-дежавю (с разницей в сто метров — два дедка, выставивших на бетонную оградку «что в книжном шкафу было» — но с идеально совпадающим набором странных книг, от биографии наполеона до «Истинной истории козачества», ещё и расставленных идеально одинаковым образом)
- «Эспрессо-комнату» на Крещатике, которая, помимо очень вкусного [на мой дилетантский вкус] кофе, замечательна местоположением: это махонькая комната-с-баристой на углу, перед которой выставлено несколько кресел — в ряд, лицом к улице, как те, на которых сидят старики на старых латиноамериканских фотографиях
- множество уличных музыкантов, как то: волынщика, числених джазменов, девочку со скрипкой и мальчика с бубном, игравших какую-то удивительно наполненную этнику, адски прекрасных перкуссионистов

(А фоточки никому не покажу, потому што криворукий еблан с мыльницей за $60 — всё себе оставлю! Но понял, что ездить надо без мыльницы, потому что то, что я обычно пишу в путешествиях в блокнотик, имея мыльницу, писать вроде как глупо — можно же фоточку показать; но и фотографировать глупо [потому что см. «криворукий еблан с мыльницей»])

Овальный стеклянный зал на втором этаже небольшого здания: кафе в центре города. В зале хорошие люди поют мантры под музыку (обычный акустический бэнд: ударные, перкуссия, гитара, скрипка), другие хорошие люди — много — слушают, хлопают, медитируют, светятся.

Я стою на открытой галерее снаружи, смотрю на музыкантов сквозь стекло, вижу их в профиль — особенно хороши перкуссионист и девочка-ударница — сзади слышу звуки города, вокруг меня ветви деревьев, я тоже хлопаю в такт, и.

И в этот момент я понимаю, что именно так для меня всё и должно быть: видеть что-то важное и чувствовать сопричастность этому, но находиться при том в каком-то ином (и безлюдном) измерении

Прочитал такую книжку и хочу об этом поговорить.

— «Жизнь способ употребления» — это одно монументальное произведение (700 страниц, 99 глав) с обозначенной литературной формой «романы».
— Одна из ключевых аналогий построения книги — паззл.
— Описывается один парижский многоквартирный дом — так, как будто бы с него сняли фасад и зафиксировали происходящее в каждой комнате каждой видимой квартиры «23 июля 1975 года, незадолго до 8 вечера»
— При этом в описании каждой комнаты может быть любое количество вложенных историй — людей, в ней находящихся, бывших жильцов, вещей, сюжетов изображённых картин, или любых людей, предметов и идей, как-то с этой комнатой связанных; часть историй — сквозные (постепенно раскрываемые истории жильцов разной степени подробности), часть — только в одной главе

— Автор — член французского литературного объединения УЛИПО, экспериментировавшего в том числе с формальными ограничениями текста.
— Поэтому книжка была выстроена «математическим» способом: переход от команты к комнате происходит исключительно ходом шахматного коня на плане дома (10 этаже x 10 помещений на каждом, включая лестницы, вестибюли, подвалы, шахту лифта); для каждой главы выбиралось по сложному правило по 1 элементу из 10 списков типа «сколько в сцене будет людей», «какого цвета предметы должны быть в сцене», «произведения каких авторов будут процитированы» (9 и 10 списки были «упущения» и «обманы», и определяли какой из элементов остальных списков будет упущен или заменён на другой, непохожий)
— При этом книжка совершенно не воспринимается как «искусственная» — напротив, затягивает так, что фиг оторвёшься (при том, что общего сюжета как бы и нету)

— Кроме очевидной ассоциации с паззлами (которые собирает один из главных героев), текст вызывает множество других
— Чем-то он похож, конечно, на 1001 ночь — кучей историй, вложенных в истории; помимо содержания имеется ещё и список некоторых из них в форме «История женщины, которая....»
— А чем-то похож на картинки из книжек вроде «Где Уолли?», — огромная картинка на весь разворот, со множеством персонажей сюжетов и действий, которую можно изучать несколько часов, находя всё новые подробности

— Я вот думаю, что «математический» подход, когда он используется в литературе на высоком уровне (т.е. на уровне выбора темы/героя/обстоятельств, а не составления фраз), может дать более убедительную и разнообразную полифонию, чем «выдумывание из головы» или случайный выбор (ну, всякие же компьютерные генераторы красивых абстрактных картинок, выглядящих случайными, тоже ж на сложной математике строятся, а не на генераторе случайных чисел — но и от руки нарисовать «огромный фоновый марсианский пейзаж» намного сложнее)
— Вообще, такой выбор искусственной «внешней структуры» как ограничения для текста иногда считают «хаком» и «искусственностью»; тем не менее, он может стать основой совершенно неимоверных вещей («наложим созвездие на карту Европы...»)

— Ещё я думаю, что есть литература и литература и литература; ну в смысле, что она настолько разная, что рассматривать «Жизнь способ употребления» в одном ряду с линейными, например, текстами как-то даже странно — это не о том, что что-то из этого «лучше», просто уж очень разное, as in «танцевать об архитектуре»
— И ещё я думаю, что в русскоязычном пространстве довольно перекошенная картина мировой литературы — тот же Перек, насколько я понял, один из столпов развития литературы XX века, но наткнулся я на него совсем случайно, привлёкшись симпатичной обложкой и ничего не зная об авторе (понятно, что это может говорить о моей крайней неосведомлённости, но, например, не знаю, не слышать в русскоязычном литературном пространстве о Маркесе-Борхесе-Кортасаре невозможно, а о Сарамаго — вполне возможно, хотя казалось бы)

И вот ещё наткнулся случайно, пока писал:

Две трети Киева + треть Ялты

//интересно бы понять формулу для других городов

— верёвка с застиранным бельём, протянутая в полуметре от выезжающего из тоннеля поезда: так и живут
— набранная стандартными пластиковыми буквами надпись над прейскурантом электричек на вокзале: «Возможно изменение цен в соответствии с курсом швейцарского франка на момент продажи»
— колесо обозрения, торчащее над городом — первое, что видишь, оглядываясь с привокзальной площадки
— стадо чёрных уток с белыми клювами (некоторые ещё и с белыми руками почему-то), покачивающиеся на волнах вдоль набережной
— небольшой декоративный прогулочный катерок, оформленный под пиратский бот (вплоть до мортиры на носу), с наипошлейшим фиолетовым пластиковым стулом на капитанском мостике
— аквалангисты, выбрасывающие из резиновой лодочки на набережную какие-то заржавевшие железяки, похожие на детали двигателей
— повелительное наклонение «Друкуй! Скануй! Копiюй!» на рекламном щите мини-типографии
— бар «Супергерой», на выносной доске которого вместо меню мелом написано «Кто будет спасать Землю, пока Супермен пылесосит? Ты, что ли? Ну-ну...»
— худой дог, пасущий двух лошадей и пони у порадного входа гидрофизического института
— кот, сидящий на мусорном баке, раздувшись от важности (или от холода) и с удивительным мастерством мимикрирующий под сову
— угрожающе-агрессивный мужчина на рекламном плакате, вооружённый включённым душем и слоганом «Ты вооружён и опасен» (социальная реклама, призывающая экономить воду)
— стена, разрисованная нацистской символикой, где под крупным аккуратным призывом «БУДЬ БЕЛЫМ!» коряво выведено другой краской: «не загорай!»
— памятник Ленину, окружённый четырьмя присевшими фигурами (матросы?) и удивительно напоминающий дрессировщика с собачками на тумбах
— ул. Б.Морская, настолько напоминающая Крещатик, что даже снабжена соответствующей надписью (на самом деле это название какого-то гламурного торгового центра)
— слоган «Импланты — это навсегда!» (не агитация за натуральную грудь, а реклама стоматологии)
— другая реклама той же стоматологии «Этим методом лечат в Голливуде... и в Севастополе!»
— магазин «Любимая книга», где современная литература перемежается с эзотерическими штуковинами (виселками, вонялками, звенелками и проч.), а в дальней части, полностью отданной эзотерике, сидит за столом бабушка совершенно приподъездного вида, по-видимому, изображая гадалку
— PIRAEUS BANK, который с первого (а так же второго и третьего) раза однозначно читается как PIRATUS («зато честно»)
— безумно стильно оформленный магазин «Страна огня и воды» (торгует, естественно, стиральными машинами и газовыми плитами)
— смотреть из темноты парка близ диарамы «Оборона Севастополя» и видеть всю бухту и половину города и вползающий на вокзал поезд
— огромные красные буквы над монументальным зданием — «ДОМ МОСКВЫ»
— стадо белых клювов, парящих над водой у набережной (чёрную утку в темноте не видно)
— тренажёрный зал с прозрачной стеной в здании в конце набережной (ну, им-то хорошо — бегут по резиновой дорожке и на море смотрят, а мне каково — увидеть в небе светящийся квадрат и бегущих в нём людей?)
— очень пьяные люди, покачивающиеся в обнимку в полутьме под какой-то блюз, дребезжащий из лежащего на парапете мобильника
— дед с длинными седыми волосами и бородой, расхаживающий с озабоченным лицом в поисках места, где его радиоприёмник (размером со старый кассетный плеер) ловит без помех
— ночная трасса на Симферополь