Отменили смерть

Жребий-блиц: Вторые руки (автор(ы) -- Г.Л.Олди, режиссер -- Г.Ф.Богомаз-Бабий)

Крепенькая пьеса-метафора про лавошника на том свете, продающего подержанные (second hand) судьбы -- для тех, у кого и в посмертии пуст карман. Изящно, но довольно очевидно "поднимаются вопросы" справедливости, воздаяния, человеческого отношения к ближнему et cetera. Много общего с "Лодочником" Яблонской -- тоже вполне "драматургичная" сказочка, к постановке необязательная, но довольно выигрышная (хоть и перенасыщенная нравоучениями). Но игнорирование законов блиц-сцены дорого обошлось участникам постановки -- вместо необходимо минималистичной декорации и сценографии нам попытались продемонстрировать "черновик полноценной постановки", выстроенный по мизансценам и движениям -- в результате "Лодочник" полетел, а "Вторые руки" жизнерадостно вошли в пике и ткнулись в деревянный пол малой сцены. Утомительно.

Жребий-блиц: Чужая голова (автор -- Марсель Эме (перевод с французского), режиссер -- М.Мостовая)

Типично-французская комедька о прокурорах "независимой республики Полдовия", несправедливо осужденном джазмене, адюльтерах, коварстве, гангстерах, и проч., и проч. Несколько нестандартно "разрешается" появлением черта-из-машины (который, в отличие от "бога-из-машины", разрешает лишь свои личные проблемы, тем самым даже у "получивших искомое" героев оставляя ощущение поражения) -- но не совсем понятно, украшает ли это сюжет или искривляет его. Постановка-читка создала радостную атмосферу бурлеска -- но это скорее заслуга веселого пофигизма читающих, нежели самой пьесы. В общем, сюжет для проходной французской киношки.

Коллективная постановка музыкального жребий-спектакля "Горе не беда" (автор -- И.Факторовский, куратор постановки Е.Гайдукова -- по крайней мере, так оно в программке ;) )

Гхм... Ладно, ничего не буду говорить про постановку -- как ее непосредственный участник. Но было весело, по крайней мере в процессе.

А касательно пьесы -- прошу занести в протокол: я считаю, что это полное дерьмо. Это мнение я готов отстаивать и доказывать перед кем угодно. Его же сдуру высказал на обсуждении, за что немедленно схлопотал по голове и от критика Ю.Швеца (спасибо, Юлий, за "воинствующих дилетантов") и от организатора лабораторий В.Н.Гориславца (спасибо, Владимир Никитич за "у нас тут зачем-то затесались непрофессионалы") -- обидно, но, видимо, заслуженно.

Автора и особенно композитора (чью музыку просто не использовали) было даже по-человечески жалко -- но ё-моё, надо же какое-то представление о вкусе и искусстве иметь, нет?

FIN

Закрытие, как всегда музыкальное, импровизационное и при участии зрителей, все же оказалось несколько менее фееричным, чем в прошлом году (если не считать лауреата премии "Лучший критик", внезапно устроившего 20-минутный творческий вечер себя, и лауреата премии "Лучший зритель", сбежавшей из зала за 30 секунд до награждения). И все же -- состоялось, наградило, порадовало и закрыло.

* * *

Что до "фестиваля в целом" -- было круто! Хотя 8 дней подряд (причем последние 4 -- с 10 утра до 11 вечера) -- все же несколько утомительно. Чудесно хороши питерские "Девочка и спички", жаль, что не удалось попасть на дискуссии и читки; "лаборатория" как формат -- это очень здорово (несмотря на очевидный ее крен в сторону "Котелка" -- но видимо по-другому и нельзя было).

Огромные спасибы -- Кире Малининой за то, что она есть, Михаилу Ставропольскому за настроение фестиваля, В.Леванову и А.Солопову -- за непродолжительные, но весьма интересные беседы "в кулуарах", "котелковцам" А.Артюхину, В.Самойленко, П.Алдошину -- за общую клевость, Наташе из Херсона за общую симпатичность. Отдельное спасибо моим случайным недолгим соратникам по постановке "Горя-не беды": Лена, Катя, Даша, Маша, Вика, Валентин, Женя, Коля -- я вас всех люблю!

Viva Курбалесия!

На этой радостной ноте Радио "Марабу" прощается с вами и благодарит за внимание. До следующей "Курбалесии".

Жребий-блиц: Гагаринский бесноватый (автор -- А.Краснящих; режиссер -- Наташа из Херсона, не знаю ее фамилии)
И снова трудно сохранить объективность, поскольку одна из жребий-исполнительниц -- моя любимая muml. И всё же.

Простая по сюжету и намеренно замысловатая по содержанию история про следовательницу и подсудимого, в тексте -- более филологический экзерсис, нежели драматическое построение. В минималистичной, но изобретательной постановке (следовательница разделена на три "слоя"-актрисы) ярко проявляет поэтичность текста, вообще свойственную Краснящих. В результате простая история, где форма пляшет на костях простенького содержания, обретает легкость и почти музыкальность. Но общее ощущение -- "изящного, но необязательного стишка": душевно и даже осмысленно, но не из "вечного".

Лаборатория: Титий Безупречный (автор -- М.Курочкин, режиссер -- С.Короткова)

Одно из самых утомительных переживаний за всю "Курбалесию" -- пьеса, кажущаяся бесконечной: далекое будущее, в котором играют пьесу о еще более далеком будущем, пародирующую, насколько я понимаю, шекспировского "Тита Андроника". Говорят, для понимания "Тития" надо иметь предстваление о "Тите" -- но я, как светоч бездуховности, тут ничего не могу сказать -- чукча не очень читатель. И всего там вроде бы много -- и пародии на "современную драматургическую крититику" (особо актуальной на "Курбалесии"), и иронии на "опасения о будущем", и все в целом очень было похоже на зеркальный коридор из кривых зеркал (отражающий и нас, и "условное будущее", и сам себя в первую очередь) -- но утомительно и затянуто почти до бесконечности. Изящный анекдот, растянутый до романа -- уже не развлекает, вне зависимости от постановки.

Вербатим: Харьковский вербатим "Свадьба" (случайные участники и режиссеры)
Ничего не буду писать. Это вне всяких обсуждений -- просто не сложилось, скажем так.

Вербатим: Винницкий вербатим "Страх off/on" ("страхофон", режиссеры и актеры -- Руслан Модзалевский и Валентина Пикина)

Если вербатим, как театральный жанр, имеет право на жизнь (что лично для меня -- вопрос открытый), то вот -- один из вариантов его полноценного существования. Динамичное, озвучённое, богатое образами повествование о страхах -- ярко оживающих, коль скоро всё здесь -- из жизни, без выдумки. Страхи, как бы смешные, как бы наивные -- страхи то школьников, то простецких "мужиков", то карикатурно-живых "фашиков", -- накачавшие энергией этот спектакль, безжалостно изливаются в зрителя. А зритель не готов, зрителю проще "сливать" зримое в смех: и электрическую атмосферу честного страха разбавляют хихиканьем на каждом "акте узнавания" -- вместо того, чтобы впитать свои собственные страхи, изливаемые со сцены, и тем стать сильнее. Каждому свое.

Дискуссия: Божественная среда и феномен человека (ведущий -- Клим)
Это, конечно, была никакая не дискуссия, а театр одного Клима, надевающего колпак с бубенцами ("чтобы у вас не было никаких иллюзий"). Клим -- интересный разговорщик, и притом -- почти невозможный собеседник: он НИКОГДА не перестает говорить. В огромном количестве образов, сравнений, воспоминаний и целеуказаний суть излагаемого, если она и была, может затеряться намертво. Если бывают люди с "грязной", небрежной речью (неверное произношение, слова-паразиты, употребление слов в ошибочных смыслах), то речь Клима "грязна" идейно -- псевдонаучные теории ("это я слышал теперь так даже ученые говорят"), эклектичные убеждения (вплоть до "расовой чистоты" -- "мужчина -- это письмо; и я хочу сказать: евреички -- читайте еврейские письма, украинки -- читайте украинские, русские -- читайте русские"), личные впечатления о "великих", наставления молодежи, пощечины общественному вкусу -- местами интересно, местами потрясающе, местами занудно и даже омерзительно -- но боже, как же долго! И все же, я бы не стал об этом всем писать, если бы не самое важное, то, о чем Клим говорил на самом деле, к чему все время возвращался:

Когда все это выключат, нам придется вспоминать все заново. И единственный способ вспомнить о боге о себе о мире -- все что ты успел полностью забыть: попытаться сыграть это в театре. Театр есть хранилище истины -- внутри каждого из нас золотой танцор подсказывает как играть. Помните, в "Ста годах одиночества", когда эпидемия и они стали все забывать -- что он написал на табличке и повесил самым первым, чтобы не забыть? "БОГ ЕСТЬ". Но ведь можно забыть и сами буквы -- как тогда это прочитать? (А вы думали, для чего Божья мать везде висит?)

Лаборатория: Лодочник (автор -- А.Яблонская; режиссеры -- реж. Е.Апчел и М.Мостовая)
Очень андерсеновская сказка о стороже-пропойце, полуслучайно нанятом перевозчиком на Стикс, и пытающемся вернуть с "той стороны" когда-то любимую женщину. При участии Смерти, говорящих Электрических Столбов и Деревьев, йогов, санитаров и лично Иосифа-лауреата, показывающего себя не с лучшей стороны. Остроумно, ярко, цельно -- но и не более того: обдумывать и обсуждать тут нечего; в этом смысле -- нечто вроде удачного голливудского фильма: душе вкусно, но непитательно.
А постановка, при всем минимализме средств "лаборатории", удивительно стройна, точна и хороша.

Пойдем, нас ждет машина (автор -- Ю. Клавдиев, режиссеры -- Н. Осипов, А. Солопов, театр "Новая сцена")
"Сложный" спектакль с вывернутым течением времени про двух девочек, одна из которых очень хотела умереть, а другая -- быть сучкой и убивать козлов (а получилось примерно наоборот). Сложная пьеса, сложно и красиво решенная (вплоть до видеовставок на плавающем экране-сетке) -- впечатляет, а все же "что-то не так". Это самое "не так" -- просто отсутствие возможности развернуть драматический материал глубже, обдумать подтексты и скрытые смыслы: все уже раскрыто и разжевано. А так -- да: и тексты убедительны, и дискуссии узнаваемы, и типажи выверены, и постановка изящна, и актеры хороши (разве что девочка-"девочка" временами очевидно играет необходимую эмоцию). Но увы.

Лаборатория: Северное сияние (автора -- В.Самойленко, режиссер и исполнитель главной роли -- А.Артюхин)
Очередной случай, когда и драматург, и режиссер мне заведомо симпатичны, а оттого и подход строже -- и очередное "попадание в десятку".

Я, блин, даже не знаю что написать. "Почти-моно-спектакль про инцест по мотивам мультфильма про медвежонка Умку*" -- это, видимо, будет ближе всего. Пьеса-крик о мальчике и его маме, которой он и любовник и сутенер, и маленький Гитлер и почти царевич Гаутама Будда... Что тут скажешь? Пьеса о любви, потому что "все песни только о любви". Просто охуенно.

* Спасибо любимой жене muml за раскрытие вполне очевидной, но незамеченной мной ассоциации.

Дежурно поражаюсь уровню обсуждений: не говоря уж о зрителях, после первых фраз ломившихся из зала с криками "выпустите нас отсюда!" (это не шутка и не гипербола), заканчивая очередным обсуждением "отсутствия ценности", "чистого эпатажа" и т.п. И даже Клим, Великий и Ужасный, между многими правильными вещами (и про превосходное качество текста, и про "панковость") на вопрос "о чем пьеса?" отвечает фразой "по статистике, 45% матерей-одиночек спят со своими детьми -- об этом и пьеса". Ну не ёб твою мать, а? На этом фоне хочется сказать спасибо человеку, сформулировавшему ответ на вопрос "о чем?" как "пьеса о страхе взросления". А огромное спасибо -- выступавшему в конце пареньку, сказавшему две максимально правильные вещи: "реакция на эту пьесу больше характеризует реагирующего, чем пьесу" и "у китайцев 'убить свою мать' значит отринуть все земное".

I have a family. My family is big. (автор -- Кира 4elovechki Малинина, режиссер -- Е.Никифорова)
В программе фестиваля пьеса почему-то называется "I have a family.my family is."

Несколько странные чувства испытываешь на лабораторной постановке, когда автор присутствует в зале и искренне тебе симпатичен. К счастью, сущность и качество пьесы оказались таковы, что не пришлось становиться перед выбором "ругать или молчать".

Несколько психоделичная история о новом постояльце большой квартиры, населенной удивительными существами, почти похожими на обычную коммунальную семью -- со всеми ее ежедневными ссорами, застарелыми ранами, всеобщей нелюбовью (не считая исчезнувших братьев, невидимых детей и, безусловно, слонов). По полноте и архетипичности образов и метафорической многогранности истории создает четкое ощущение современного мифа -- открытого для интерпретаций, пере-проживания и ассоциативной игры. Герой изумленно бросает вслед местным демонам, временно оставившим его в покое: "психи" -- это ёжик в тумане, мерцающий огонек жизни в огромном чуждом (страшном, но интересном) мире.

Что касается постановки -- я вообще понял, что мне ближе вот эти "полусделанные" читки в малом зале-лаборатории, чем "отлаженные" спектакли на большой сцене. И все же не могу не заметить, что В.Самойленко для главной роли этой пьесы -- чудовищный "пролет мимо роли", увы.

Июль (автор -- И.Вырыпаев, режиссер -- В.Гориславец, исполнитель главной роли -- В.Самойленко)

Пьесу уже ставили-читали на прошлой "Курбалесии", причем главную роль играл тот же В.Самойленко. Но тем не менее, это абсолютно другой Июль. Как будто бы ту же историю рассказывает совсем другой человек, и если год назад "свою версию" истории деревенского горемыки-"маньяка" нам изложил крепкий такой, нормальный, в здравом уме мужичок, "заехавший не туда" на рельсах реальности, по-прежнему располагающий цельной (хотя и иной) логикой, то нынешний Июль -- это уже разговор с тем самым по непонятной причине отвязанным Петей-"людоедом", причем отвязал его лично ты: теперь уже нельзя отвернуться и заняться своими делами, как будто случайный попутчик рассказывает тебе не то анекдот, не то выдумку. Тут, правда, мог сыграть еще тот фактор, что автор этих строк оказался в роли театрального реквизита: был тем самым зрителем из первого ряда, к кому маньяк обращался как к своему старичку-богу, которого нужно убить.

Беспрецендентное разрешение и даже требование НЕ выключать мобильные телефоны (не только "вспомогательные" актеры демонстративно отвечают на звонки во время спектакля, но и главный герой умудряется воспользоваться трубой как раз во время заключительного монолога) только повышает ставки: смотри, даже во время предсмертной исповеди безумца и убийцы миру насрать. В этом и суть: все мы друг друга едим. И случайно ли кагор и карамельки, заменившие дискуссию по окончании спектакля, напоминают одновременно и поминки, и причастие (Ибо Плоть Моя истинно есть пища)?

Не могу не вспомнить одно из самых ярких впечатлений прошлогодних обсуждений: наши официальные "критики" всерьез пытались разобраться "зачем нам рассказывают истории про каких-то каннибалов, таких героев не бывает!" Убиться веником.

Пишу только про то, куда собрался сходить -- пропуская, без сомнения, много-премного интересного. Больше всего на Курбалесии меня занимает "лаборатория": чтения наскоро поставленных пьес с последующим обсуждением. Поэтому и:

Лаборатория: Дзюдо (автор -- В.Дурненков, режиссер -- А.Юшко)
Как минимум любопытно. "Дурдомная" пьеса, происходящая в некоем неяпроясненном близком антиутопическом будущем (будущем, конкретно, России -- о чем я скажу ниже). Взаимодействие "старого-мудрого-циничного" завсегдатая учебного учреждения, и "молодого-наивного". Ближе к концу ощутимо пахнет оруэлловщиной -- а затем, дважды выворачивая сюжет и героев наизнанку, превосходит и Оруэлла: это антиутопия, в которой изначально не было героя. Очень симпатичная, душевная постановка (несмотря на весь минимализм "блиц-спектакля"), порождающая и смех и трагизм самими интонациями и акцентами актеров.

Впечатление несколько смазывается очевидной "конъюнктурностью" пьесы -- очень уж автор выпячивает конкретную, современную Россию ("медведь", "дзюдо", "второй -- целевой ребенок" и т.п.) -- тем самым снижая градус от общечеловеческой драмы до сиюминутного политического памфлета. С другой стороны, если НЕ узнавать отсылки к реалиям, пьеса от этого НЕ теряет.

Лаборатория: Наташина мечта (автор -- Ярослава Пулинович, режиссер и исполнитель --Татьяна Подберезная)
Моноспектакль-монолог про "детдомовскую девочку, которая влюбилась в журналиста, что привело к довольно неприятным последствиям". Увы, сверх предыдущей фразы в пьесе искать больше нечего: помимо осовремененной ситуации, пьеса совсем ничего не добавляет к мириадам таких же сюжетов. Как и в Демонах, все развитие сюжета/персонажей определяется "условиями задачи" -- то есть впечатлением о персонажах, создавшимся с первых минут (ну да, здесь тянет попенять на молодость автора, но я лучше удержусь). Постановка вполне адекватна материалу -- что в данном случае скорее не комплимент: сыграно талантливо, но "в лоб": тем самым постановка ничего не добавляет к тексту (что для моноспектакля уж точно некомильфо).

Лаборатория: обсуждения
Как и во время "лаборатных" экзерсисов прошлой Курбалесии, был поражен уровнем критики/обсуждений (чудовищно низким). Приемы обсуждения: "в лоб" (показали девочку из детдома -- давайте обсудим девочку из детдома), "по личным предпочтениям" (сказали в пьесе "на хуй" -- давайте обсудим, можно ли материться со сцены), "по проблематике" ("тоталитарное общество -- это плохо"; "детдомовские дети -- наша боль" и проч.).

Реплик, за которые можно "уцепиться" для серьезного обсуждения материала -- глубокий минимум. Хотелось бы отметить А.Мая (указание на вариативность режиссерского решения материала) и неизвестную мне девушку, указавшую на одинаковость впечатлений от текста и постановки "Наташиной мечты".

Отдельные призы -- молодому человек из "приглашенных студентов-культурологов" (медаль "За сворачивание обсуждения в сторону благоглупостей") и глубокоуважаемому театральному критику Ю.Швецу (значок "За неумение остановиться", приз зрительских симпатий "За историю об одной знакомой моей знакомой, с которой произошла точно такая же история", нагрудная лента "За умение не замечать общий здоровый смех в свой адрес").

<...>

Девочка и спички
(автор -- Клим, постановка -- А.Янковский, "Театр АБС", СПб, в главной и единственной роли -- Татьяна Бондарева)

Совершенно потрясающе. Простые до идиотизма средста -- весь спектакль происходит в полной темноте, разбавляемой лишь вспышками тех самых спичек; мерный речитатив единственной актрисы напоминает стихи Бродского, где фразы рвутся ради сохранения ритма -- продолжения жизни. В этой темноте рефлексивное обращение пьесы к самой себе -- от "вы наверное думаете, как я тут влипла, в такой дурацкий спектакль" до "я позвонила драматургу, спросила, как играть, он спросил: а Шекспиру вы тоже звонили?" и "драматург вообще-то хотел, чтобы спектакль заканчивался не так, но я не смогу" -- все это заставляет зрителя каждые несколько реплик переосмыслить уже было сложившееся восприятие спектакля, дистанцию между автором и актером, актером и персонажем, персонажем и зрителем. Слой за слоем срезаются очевидные реакции (не успееш подумать "ну да, понятно как и зачем это сделано" -- и тут же со сцены, буквально: "сейчас вы думаете, что понятно, как и зачем это сделано. конечно, все так, но послушайте..."). Это, безусловно, насилие над восприятием -- но точное и необходимое: только тогда, когда со сцены, из темноты, вспышками спичек будут отмечены и отброшены все тайные способы защититься, сыронизировать, все возможности отмахнуться -- только тогда с размякшим, растерявшимся, потерявшим ориентацию зрителем можно говорить о простых и настоящих вещах.

PS: При совершенно различном материале и подаче, "Девочка и спички" тем не менее напоминают "Монологи вагин" -- тем же стремлением "стукнуть зрителя по голове, иначе он просто не способен слушать".

...этим стулом мастер Габмс открывает серию неоправданно кратких путевых заметок о фестивале негосударственных театров Курбалесия.

До открытия
В фойе Дома Актеров все желающие были обучены делать оригами-синичек из бумаги для заметок (а также писать на синичках свое имя и складывать их в одну из банок для жеребьевки -- блиц-актеров, режиссеров, сценографов, композиторов).

Открытие
Отличный пример музыкально-театральной импровизации, почти необезображенный участием вашего покорного слуги (случившегося случайно, путем бросания в зал каштанов "на кого попадет -- тот и ведущий"). Зато под шумок постучал со сцены в дарбуку.

В процессе открытия были выбраны участники трех блиц-спектаклей (путем жеребьевки определяется пьеса, режиссер, актеры, сценограф, композитор) и одного "финального блица" (пьеса задана заранее, 3 случайных режиссера ставят 3 действия, все остальное - как для прочих блицев). ЖЖ-юзер любимая супруга успела засветиться и как Немезида режиссеров (случайный человек из публики, сующий руку в баночку с их именами) и как будущая актриса первого из трех блицев. ЖЖ-юзер ваш покорный слуга благодаря специфическому чувству юмора Великого Ничто -- актер "финального блица" (пьеса зачитывалась еще на прошлой Курбалесии и мне крайне не понравилась, напомнив безобразно ухудшенную копию филатовского "Федота-стрельца"). Алягеркум.

Спектакль "Демоны" (автор -- Н.Ворожбит; режиссер -- Е.Гайдукова)
Пьеса: основная претензия -- предопределенность: любые действия персонажа вполне соответствуют первому впечатлению от него, да и сами персонажи, помимо двух центральных -- "вытекают" из обстановки и взаимозаменяемы.
Постановка: видимо, неплохо соответствует исходному материалу -- сельский реализм на грани кича. Все вместе напоминает горинского "Шута Балакирева" в постановке "Мадригала" (комикование и дуракаваляние с выходами в "высокую драму"), но, в отличие от "Шута" -- не убеждает, увы. Разве что музыка хороша.

Люди
Как от любого близкого мне культурного события, одно из основных впечатлений -- приятные лица присутствующих, многие запомнившиеся по предыдущей "Курбалесии". Рад был в очередной раз пересечься с одним из основных организаторов Михаилом Ставропольским (на прошлом фестивале, помимо прочего, впечатлившим постановкой "Монологов Вагин" -- ну и общей энергией). Безумно рад был увидеть прекрасную Киру 4elovechki Малинину, в которую тайно платонически влюблен еще по результатам проекта FreakTown.