Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Паром на Новый Харьков и разрушение Коктебеля

Это мне вот такая книга стихов написалась, например.
То есть она пыталась быть 2,5 книгами прозы, потом проза не получилась. потом я вспомнил о своём звёздном наследии, потом прошло сколько-то лет.

Довольно комическим образом, «исходная идея» сохранилась — то есть это реально 2 романа и сборник рассказов в стихах. Стихов, кстати, немного (10 + 8 + 5, не о чем говорить, на 20 минут чтения). По жанру — примерно пред-апокалипсис, пост-апокалипсис и космоопера. Ну или что-то такое.

Ну и да, необходимое предуведомление: «наша травма» событий последних лет там везде. Ну, впрочем, и по названию понятно.

В общем, вот:

Паром на Новый Харьков и разрушение Коктебеля

  1. Паром на Новый Харьков

  2. Разрушение Коктебеля

  3. Скажи это китам

Вопросы воды

Дописал большой цикл стихов «Вопросы воды»: http://zverok.info/texts/waterquestions.html
Очень важные для меня тексты, которые писались весь год.
Почти все уже были в FB, но там оно отредактировано, упорядочено и вообще сведено в единое целое.
(Следов происзошедшего в течение года в окружающем мире там не очень много, но есть. Но и триггером «начать писать» был этот год, да.)
Примерно про отношение со своим детским/подростковым/несбывшимся, от лица девочки-подростка.
В общем, «как-то так».

И не рассказать: дни 42-43 штоле (мы читали стишки)

В Харькове новый 0° — после −13°, и это совсем новое чувство: в три часа идти в ночной киоск, на проезжей части нашей улицы черно и течёт, а на тротуарах снег и хрустит под ногами. Прогнозы дают на ближайшие дни то −8°, то +1°, к Новому Году будет, как обычно, черно и голо. Но пока что наш 0° вызывает скорее оптимизм, чем наоборот.

А вчера мы с женой-близнецом читали стишки в клубе. Вот, внезапно позвали хорошие люди — хотя ни один из нас не написал ни строчки за более чем год. И тем не менее, мы делаем, то, что делаем — и читаем то, что однажды было написано.

Мы не знаем и не умеем ничего — мы пытались, но, так или иначе, нас не хватает.
Тем не менее, нам очень нравится читать свои тексты.
Мы как-то делали это в Drunken Swine — «П’яной Свине», безумном баре на месте детского открытого театра, там было хорошо, никто никого не слышал, и кто угодно мог читать кто угодно. Это называлось «литературный слэм», по подобию американского и российского, но было пьянее, глупее, честнее ихнего.
Потом мы ещё читали в Cherchill Music Pub, на тех же слэмах, но уже более формальных, более трезвых и серьёзных, для которых мы были как-то одновременноо и слишком взрослыми, и слишком резкими, и всё остальное, неважно.

Дело в том, что мне очень нравится читать тексты. Не важно, свои ли: я могу с удовольствием читать со сцены в микрофон Дмитрия Воденникова («Это лето, Настя!»), Линор Горалик, Станислава Львовского, жены-близнеца (её тексты лучше моих, и лучше читаются). И что-то при этом важное должно происходить, что перестало быть на «харьковских слэмах» — у нас это никогда не было про, правда, стихи, ну не так уж важно.

Иногда мы пишем что-то новое; иногда нас зовут на какие-то фестивали. Я или мы читаем 1-2-3 стишка — то в библиотеке «чичибабинского центра», то в подвальном клубе.

Однажды мои друзья устроили для меня целый вечер — в Москве, человек 30 друзей и знакомых, было круто; но всё это только один раз.

И вот нас снова позвали. Мы были вместе; каждый из нас читал свои тексты; нас слушали. В каком-то смысле мы были лучше всех; в каком-то смысле мы были совсем неуместны там и тогда. Немножко это был рок-н-ролл, немножко — игра в ничто (это всё — ничем — не — продолжится). После чтения меня поймал незнакомый человек у туалета, и угостил ромом, потому что я доставил ему удовольствие; а бармен клуба меня почему-то сразу возненавидел. Но это всё не то чтобы важно.

Жена близнец была такая:



Это важно.
А всё прочее — хер объяснишь, ей-богу же. Просто мы читали тексты. Или мы делаем это, или нет.

Такие дела.

Иногда мне кажется, что единственное, о чём стоит жалеть — это моё чистое сердце, каким оно было до алкоголизма, до того, как любое событие в жизни стало в первую очередь поводом выпить то или это в тех или иных количествах. И уже последнее, что меня утешает: что я всё ещё скорее готов пить от радости за своих любимых, чем от горя. Мне остаётся верить, что «моё желание выпить» всё ещё будет защищать их, а не уничтожать. Только верить.

Жорж Перек, «Жизнь способ употребления» (романы)

Прочитал такую книжку и хочу об этом поговорить.

— «Жизнь способ употребления» — это одно монументальное произведение (700 страниц, 99 глав) с обозначенной литературной формой «романы».
— Одна из ключевых аналогий построения книги — паззл.
— Описывается один парижский многоквартирный дом — так, как будто бы с него сняли фасад и зафиксировали происходящее в каждой комнате каждой видимой квартиры «23 июля 1975 года, незадолго до 8 вечера»
— При этом в описании каждой комнаты может быть любое количество вложенных историй — людей, в ней находящихся, бывших жильцов, вещей, сюжетов изображённых картин, или любых людей, предметов и идей, как-то с этой комнатой связанных; часть историй — сквозные (постепенно раскрываемые истории жильцов разной степени подробности), часть — только в одной главе

— Автор — член французского литературного объединения УЛИПО, экспериментировавшего в том числе с формальными ограничениями текста.
— Поэтому книжка была выстроена «математическим» способом: переход от команты к комнате происходит исключительно ходом шахматного коня на плане дома (10 этаже x 10 помещений на каждом, включая лестницы, вестибюли, подвалы, шахту лифта); для каждой главы выбиралось по сложному правило по 1 элементу из 10 списков типа «сколько в сцене будет людей», «какого цвета предметы должны быть в сцене», «произведения каких авторов будут процитированы» (9 и 10 списки были «упущения» и «обманы», и определяли какой из элементов остальных списков будет упущен или заменён на другой, непохожий)
— При этом книжка совершенно не воспринимается как «искусственная» — напротив, затягивает так, что фиг оторвёшься (при том, что общего сюжета как бы и нету)

— Кроме очевидной ассоциации с паззлами (которые собирает один из главных героев), текст вызывает множество других
— Чем-то он похож, конечно, на 1001 ночь — кучей историй, вложенных в истории; помимо содержания имеется ещё и список некоторых из них в форме «История женщины, которая....»
— А чем-то похож на картинки из книжек вроде «Где Уолли?», — огромная картинка на весь разворот, со множеством персонажей сюжетов и действий, которую можно изучать несколько часов, находя всё новые подробности

— Я вот думаю, что «математический» подход, когда он используется в литературе на высоком уровне (т.е. на уровне выбора темы/героя/обстоятельств, а не составления фраз), может дать более убедительную и разнообразную полифонию, чем «выдумывание из головы» или случайный выбор (ну, всякие же компьютерные генераторы красивых абстрактных картинок, выглядящих случайными, тоже ж на сложной математике строятся, а не на генераторе случайных чисел — но и от руки нарисовать «огромный фоновый марсианский пейзаж» намного сложнее)
— Вообще, такой выбор искусственной «внешней структуры» как ограничения для текста иногда считают «хаком» и «искусственностью»; тем не менее, он может стать основой совершенно неимоверных вещей («наложим созвездие на карту Европы...»)

— Ещё я думаю, что есть литература и литература и литература; ну в смысле, что она настолько разная, что рассматривать «Жизнь способ употребления» в одном ряду с линейными, например, текстами как-то даже странно — это не о том, что что-то из этого «лучше», просто уж очень разное, as in «танцевать об архитектуре»
— И ещё я думаю, что в русскоязычном пространстве довольно перекошенная картина мировой литературы — тот же Перек, насколько я понял, один из столпов развития литературы XX века, но наткнулся я на него совсем случайно, привлёкшись симпатичной обложкой и ничего не зная об авторе (понятно, что это может говорить о моей крайней неосведомлённости, но, например, не знаю, не слышать в русскоязычном литературном пространстве о Маркесе-Борхесе-Кортасаре невозможно, а о Сарамаго — вполне возможно, хотя казалось бы)

И вот ещё наткнулся случайно, пока писал:

Профессиональные болезни стекольщиков

Хорошо уметь видеть
хорошо уметь видеть хорошо
хорошо уметь видеть насквозь
тогда ты непременно увидишь что-нибудь утешительное
а как скоро --
зависит
лишь от силы твоего взгляда

сквозь беспросветный
день
можно видеть людей в разноцветных
штанах,
но даже если и нет
под серо-черной одеждой
видно их цветное белье
а под черным бельем можно рассмотерть
невиданные цветы
нарисованные по телу 
разноцветными и несмываемыми
маркерами

сквозь слабого но очень прочного человечка
закаленного боями и невзгодами
видно, как бьется и танцует другой --
сильный и не-
уловимый
подобный брызгам огня
а уже сквозь того -- великое неведомое,
сквозь великое неведомое --
вечный рок-н-ролл

и если по-настоящему уметь видеть
насквозь то здорово видно
пустоту